На фоне продолжающейся эскалации на Ближнем Востоке и конфронтации между Ираном и США, дипломатический трек вокруг иранской ядерной программы вновь оказался в центре международной повестки. Усиление военной риторики, обмен угрозами и продолжающаяся эскалация на Ближнем Востоке ставят под сомнение возможность скорого возвращения сторон за стол переговоров.
В последние дни в информационном поле появилась новость о том, что Тегеран якобы выдвинул ряд условий для возобновления диалога с Вашингтоном — среди них гарантии безопасности, прекращение атак и признание права Ирана на развитие ядерной программы. Однако эксперты отмечают, что подобные заявления могут быть не столько реальной переговорной позицией, сколько частью более широкой политико-дипломатической стратегии, направленной на укрепление позиций страны как на международной арене, так и во внутреннем политическом дискурсе.
Одновременно в Вашингтон звучат жёсткие заявления о намерении продолжать давление на Тегеран, что ещё больше усложняет перспективы дипломатического урегулирования. В этой ситуации ключевой вопрос заключается в том, является ли нынешняя конфронтация временным этапом перед возвращением к переговорам или же стороны фактически вступили в долгосрочную фазу стратегического противостояния.
О том, насколько реалистичны озвучиваемые условия для возобновления диалога, как текущий конфликт влияет на архитектуру региональной безопасности и какую роль в возможной деэскалации могли бы сыграть посредники, NOV.azf5f5f5">в эксклюзивном интервью NOV.azf5f5f5">NOV.az рассказала NOV.azf5f5f5">политолог и эксперт по Ирану и Ближнему Востоку, Юлия Рокнифард.
— СМИ сообщают, что Тегеран выдвинул ряд условий для возобновления переговоров с США, включая гарантии безопасности, отказ от дальнейших атак и признание права Ирана на развитие ядерной программы. Насколько эти требования можно рассматривать как реальную переговорную позицию, а не как дипломатический манёвр, направленный на укрепление позиций Ирана на международной арене и внутри страны?
— Такая информация поступает из неофициальных источников, официально Иран не готов рассматривать прекращение огня на текущий момент. Обширный список, который можно увидеть в некоторых сообщениях, конечно, не является никакой стартовой точкой для возобновления дипломатического процесса. Прекращение огня, инициированное Ираном, рассматривалось бы как показатель слабости, что недопустимо для Тегерана, особенно учитывая тот факт, что новый Верховный лидер только что заступил в должность. Частично, кстати, эти требования лишь повторяют предшествующую позицию Ирана – например, признание права на обогащение урана в мирных целях и снятие санкций.
— Можно ли сказать, что, формулируя подобные условия, Иран пытается изменить саму рамку возможных переговоров — перевести обсуждение с узкого вопроса ядерной программы на более широкий формат, включающий вопросы безопасности, санкций и регионального баланса сил?
— Вопрос гарантий безопасности поднимался Ираном и раньше, а теперь приобрел особое значение в свете войны, начатой против Ирана 28 февраля. В предыдущих сериях переговоров Иран как раз предпочитал ограничивать их вопросом ядерной программы, которая определялась в качестве основной проблемы как США, так и Израилем, именно из-за подозрений о ее военной составляющей на Иран были наложены международные санкции. США, напротив, требовали расширения повестки переговоров за счет других вопросов – ракетной программы Ирана и групп влияния в регионе. При этом Тегеран часто подчеркивал, что стабильность и безопасность на Ближнем Востоке невозможно обеспечить без Ирана. Текущий конфликт только это подтверждает – сотрудничество самого Ирана необходимо как для того, что предотвратить уже идущую эскалацию в региональный конфликт, но и для поддержания стабильности после ее окончания.
— 11 марта министр обороны США Пит Хегсет заявил, что Соединённые Штаты не намерены прекращать давление на Иран и готовы продолжать силовые действия. Насколько подобная жёсткая риторика со стороны Вашингтона делает реальное возобновление переговоров практически невозможным в ближайшей перспективе? Какой предположительный сценарий стоит ожидать?
— Если бы в Вашингтоне были настроены на переговоры, то продолжили бы их, ведь война против Ирана началась именно когда переговоры были в самом разгаре и стороны говорили об их прогрессе. Все указывает на то, что дипломатический трек был лишь попыткой выиграть время для того, чтобы сконцентрировать достаточно сил в регионе, прежде чем начать операцию. Так что это не жесткая риторика министра войны США, которая делает возобновление дипломатического процесса невозможным, а изначальный план не доводить переговоры до логического завершения. На самом деле, ядерная программа Ирана сама по себе не представляет угрозы США, и ее многолетняя секьюритизация, скорее, служила другим целям, нежели устранению этой угрозы. Пожалуй, поэтому одной из целей этой операции, о которых мы слышали от президента Трампа, являлась смена режима в Иране, что, по мысли администрации, должно было превратить Иран в страну, готовую сотрудничать с США и их союзниками в регионе. Но этого, как мы знаем, не произошло.
С большей вероятностью стоит ожидать, что Иран продолжит сопротивление в рамках своей стратегии ассиметричной войны, до тех пор, пока обладает для этого ресурсами. Учитывая, что Иран находится в позиции обороны и в основном обстреливает соседние государства (а это значит применение ракет малой и средней дальности и дронов, которых хватает), средств у него пока достаточно.
— В этих условиях можно ли предположить, что выдвижение Тегераном жёстких условий является частью более широкой тактики, и какую роль в возможном возобновлении контактов могли бы сыграть посредники, такие как государства Персидского залива или европейские страны?
— Некоторые из европейских стран, напротив, мобилизовали силы, направив их в Средиземноморье, ближе к Персидскому заливы и собственным военным базам. Среди них посредников искать точно не стоит. Из европейских стран осуждение нападения на Иран почти никто не выразил, за исключением Испании и Норвегии. Посредник же должен являться нейтральной стороной, к которой у сторон конфликта имеется доверие. На последнем этапе переговоров посредником был Оман. Катар заявил также о готовности выступить посредником в завершении боевых действий, но судя по всем показателям, конфликт находится не в той фазе, чтобы говорить про дипломатию. Тем не менее, государства Персидского залива крайне озабочены эскалацией происходящего в региональную войну, в связи с чем почти все проявили сдержанности в реагировании на удары Ирана по своей территории. Поэтому остается надежда, что когда боевые действия пойдут на спад, кто-то из стран Залива все-такие сможет выполнить функцию посредника.
